Александр Алексеев: Как сказку сделать былью

Top-bit

В селе Кабардинка, что между Геленджиком и Новороссийском, есть «Старый парк». Вернее, не совсем парк, и уж точно не старый — заложен он в 2000 году. Сейчас на площади около гектара не только цветут и пахнут растения из разных уголков света, но также высятся египетская пирамида в миниатюре, римский акведук, средневековый замок, православная часовня, северокавказская родовая башня, Дом Востока а-ля Тадж-Махал, камерный театр на полторы сотни зрителей… Александр Иванович Алексеев. Фото: Владимир Нордвик

Чтобы получить полное представление о парке, лучше увидеть его воочию. Или, на худой конец, послушать отца-основателя культурного центра Александра Алексеева.

Когда руки растут из правильного места

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью? Нет, не так: вы, Александр Иванович, рождены.

— Не скажу, что сказку, но, вы правы, я попытался реализовать заветное желание, зревшее давно. Прочувствовал его не сразу, с возрастом. Думаю, каждому нормальному мужику после тридцати лет приходит в голову вопрос: зачем живу, какой след хочу оставить после себя? Человек должен реализовать, воплотить в жизнь заложенный в нем потенциал.

Если он, конечно, есть, этот потенциал.

Я нащупал свою тему к сорока пяти годам. В 2000-м приступил к созданию "Старого парка".

До того мечтал стать писателем, первый рассказ сочинил в десятилетнем возрасте (это была какая-то детективная история, сейчас уже не вспомню подробности), потом написал и издал две книги — "Падение с яблони" и "Окно на тихую улицу". Руки с детства сами тянулись к листу бумаги.

И на филологический факультет Ростовского университета поступал, поскольку там было отделение журналистики. Эта профессия казалась мне максимально приближенной к писательскому творчеству.

— Вы же выросли в Таганроге, на родине Чехова?

— Да, и всегда любил Антона Павловича. Его рассказы, повести, пьесы…

Вообще-то мои родители из Сибири. В 1963 году они переехали из Томской области в село Дарагановку, что в двенадцати километрах от Таганрога. Времена стояли холодные, голодные. Казалось, на юге России выжить проще. Помню, привезли с собой контейнер картошки, она быстро разошлась, и — всё, есть стало нечего. Отец устроился работать водителем пригородного автобуса. Он прошел войну, повидал в жизни всякое, трудности и лишения его никогда не пугали, а тут как-то вернулся со смены, выгреб из кармана жменю мелочи, бросил пятаки с копейками на стол и… заплакал. Кормить семью было нечем, перебивались кое-как.

Житель Кабардинки превратил пустырь в "центр всех цивилизаций"

Через год отец построил теплицу, начал выращивать ранние помидоры, огурцы. Стало полегче. В 1972 году купили первую машину — "Жигули". На ней отец ездил по всей России, вплоть до Пскова. Продавал овощи и возвращался. Так жили.

В 1975-м я ушел служить в армию, вернулся через два года, родители к этому времени уже перебрались в Краснодарский край, в Кабардинку. Взяли здесь двадцать соток земли, разбили огород…

После домобилизации я поступил в университет в Ростове, в 1983-м получил диплом, распределился в редакцию многотиражки шахты имени Челюскинцев в городе Донецке. Не раз спускался в забой, писал о нелегком горняцком труде. Но, если честно, работа была далекой от творчества, формальной, поверхностной. Все выдерживалось в строгом идеологическом ключе, шаг вправо или влево приравнивался к диверсии.

В 1986 году меня пригласили в отдел партийной жизни областной газеты "Социалистический Донбасс", для чего срочно приняли в члены КПСС. Уже началась горбачевская перестройка, но старый дух еще был крепок. Из редакции меня вскоре выперли, поскольку я не ходил на партсобрания и не проявлял активную жизненную позицию. Потом в качестве внештатного автора сотрудничал с "Вечерним Донецком", городской газетой. Денег на жизнь не хватало, поэтому параллельно шабашил, строил камины на дачах, перестилал крыши.

— Бригада была?

— Нет, в одиночку. Руки у меня из правильного места растут, работать люблю и умею.

Так дотянул до момента, когда Союз стал рушиться. А потом позвонил отец из Кабардинки и сказал: "Ну-ка, сынок, возвращайся до дому, до хаты". И моего старшего брата Владимира позвал. Мол, хватит, парни, болтаться, пора делом заниматься. С превеликим трудом смогли получить кредит в банке, взяли в местном совхозе в аренду заброшенную ферму, купили пятьдесят дойных коров элитной породы, и началась пахота. Сами выполняли весь производственный цикл: доили и кормили скотину, в Новороссийске на элеваторе покупали комбикорм, выкашивали луга в горах от Кабардинки до Геленджика, заготавливая сено на зиму, открыли молочный цех, где производили кефир, творог, сметану, ряженку, сливки, масло…

Работали всей семьей — родители, брат с женой, я с Татьяной. Мы вместе учились в университете, там и познакомились. Правда, Таня занималась на философском факультете. Поженились после диплома. Через пять лет родился первый сын, еще через четыре года — второй.

Крестьянский труд тяжелый. Когда жена узнала, что ей наряду с другими придется ездить в Геленджик на рынок, стоять за прилавком и торговать, три дня проплакала. Она из шахтерской семьи и, видимо, по-другому представляла супружескую жизнь. Потом Таня успокоилась и даже стала получать удовольствие от общения с покупателями, от того, что продает сделанное своими руками.

Мы с братом и отцом брались за те участки, где требовалась мужская сила. Даже покос травы в горах — занятие не из легких. Хотя у нас уже были и механические косилки, и прессы для тюков, все равно многое приходилось делать руками. Порой возникали опасные ситуации. Как-то перевернулся прицеп и потащил за собой трактор, Володя в последний миг успел открыть дверь и выпрыгнул, иначе могло придавить…

До 1999 года, пока был жив отец, ферма исправно функционировала. Мы заключили ряд договоров с администрацией Геленджика, развозили свежее молоко по детским садам и яслям. Работали много, но дела шли неплохо.

Мамы не стало через год после ухода отца. Брат решил перебраться на Кубань, где лучше условия для фермерства. Он и сейчас занимается растениеводством, у него есть свои комбайны, трактора, сеялки-веялки, молотилки, ангары для хранения зерна. Такой, знаете, хозяин, крепко стоящий на земле.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.