Гапоненко из тюрьмы: к смерти морально я готов

Top-bit

Находящийся в тюремном заключении активист Александр Гапоненко рассказал о свой жизни за решеткой, пессимистично завершив свое письмо размышлениями о смерти, пишет imhoclub.lv.



Большое спасибо за то, что принимаете участие в моей судьбе, — пишет Александр, — ходите на судебные заседания, информируете общество о творимых беззакониях… Суд по настоянию Полиции безопасности продлил мне меру пресечения только на основании того, что я могу продолжить «свою преступную деятельность». А какое преступление я уже совершил? Озвучивал, в общем-то, немудреную мысль, что в Латвии началась «горячая» фаза ассимиляции русскоязычного населения? Похоже, что да…«

В письме Гапоненко описывает, как уголовные элементы, с которыми его в одном вагоне перевозили в суд, возмущались решением судьи, отвесившей профессору еще два месяца ареста. По существующей практике, на четыре месяца предварительного заключения определяют только убийц и лиц, совершивших нападение в группе и с оружием в руках. Да и то — при наличии неопровержимых улик. «Самый гуманный латвийский суд» после двух месяцев отсидки не раз выпускал под денежный залог даже наркобаронов, продававших смертельное зелье на улицах Риги.

«Чем же я опаснее реальных бандитов и разбойников для нынешней правящей элиты? — спрашивает Александр. — Тем, что пишу, что у русских есть право говорить на родном языке и учить на нем своих детей? Тем, что возмущаюсь ограничениями для русской культуры? Не молчу о краже гражданства у почти 900 тысяч русских жителей Латвии? Все это по международному праву, есть элементы преступления против человечности. По этому поводу я обращался с жалобой в Международный уголовный суд. Суд молчит».

По словам Гапоненко, перед судом к нему в камеру приходил следователь в сопровождении, как он пишет, «черного человека» (судя по всему, речь идет о начальнике Полиции безопасности), который предложил активисту Штаба защиты русских школ в обмен на свободу написать донос на своих соратников.

«Долго говорили о смерти, — пишет Александр Гапоненко. — Учитывая мой преклонный возраст и плохое состояние здоровья, „черный человек“ знал, о чем говорил. Я отказался продать ему душу, сказав, что ее бессмертие для меня дороже, чем свобода и даже чем сама жизнь… К смерти морально я готов, если она послужит делу спасения русского этноса в духовном плане. До конца дней моих, что отпустил мне Господь Бог, буду стараться вносить вклад в сохранение русской духовности».

За месяцы, проведенные в тюрьме, несмотря на духоту, тесноту и плохое освещение, Александр Гапоненко почти закончил работу над монографией и сейчас пишет художественную повесть о героизме русских воинов, отразивших нашествие турецко-татарского войска. Свою работу он называет маленьким вкладом в сохранение Русского мира, в том числе тех его представителей, кто не защищен от репрессий.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.